Неточные совпадения
Селифан, прерванный тоже на самой середине речи, смекнул, что, точно, не нужно мешкать,
вытащил тут же из-под козел какую-то дрянь
из серого сукна, надел ее в рукава, схватил в
руки вожжи и прикрикнул на свою тройку, которая чуть-чуть переступала ногами, ибо чувствовала приятное расслабление от поучительных речей.
Из нее вышел человек среднего роста, в татарской бараньей шапке; он махнул
рукою, и все трое принялись
вытаскивать что-то
из лодки; груз был так велик, что я до сих пор не понимаю, как она не потонула.
Он бросился стремглав на топор (это был топор) и
вытащил его из-под лавки, где он лежал между двумя поленами; тут же, не выходя, прикрепил его к петле, обе
руки засунул в карманы и вышел
из дворницкой; никто не заметил!
Один
из них без сюртука, с чрезвычайно курчавою головой и с красным, воспаленным лицом, стоял в ораторской позе, раздвинув ноги, чтоб удержать равновесие, и, ударяя себя
рукой в грудь, патетически укорял другого в том, что тот нищий и что даже чина на себе не имеет, что он
вытащил его
из грязи и что когда хочет, тогда и может выгнать его, и что все это видит один только перст всевышнего.
Пояркова Клим встретил еще раз. Молча просидев часа полтора, напившись чаю, Поярков медленно
вытащил костлявое и угловатое тело свое
из глубокого кресла и, пожимая
руку Прейса, сказал угрюмо...
Варвара неприлично и до слез хохотала, Самгин, опасаясь, что квартирант обидится, посматривал на нее укоризненно. Но Митрофанов не обижался, ему, видимо, нравилось смешить молодую женщину, он
вытаскивал из кармана
руку и с улыбкой в бесцветных глазах разглаживал пальцем редковолосые усы.
«Болван», — мысленно выругался Самгин и
вытащил руку свою из-под локтя спутника, но тот, должно быть, не почувствовал этого, он шел, задумчиво опустив голову, расшвыривая ногою сосновые шишки. Клим пошел быстрее.
— Что ты — спал? — хрипло спросил Дронов, задыхаясь, кашляя; уродливо толстый, с выпученным животом, он, расстегивая пальто, опустив к ногам своим тяжелый пакет, начал
вытаскивать из карманов какие-то свертки, совать их в
руки Самгина. — Пища, — объяснил он, вешая пальто. — Мне эта твоя толстая дурында сказала, что у тебя ни зерна нет.
Деревяшка мужика углубилась в песок, он стоял избочась, держался крепкой, корявой
рукою за обломок сучка ветлы, дергал плечом,
вытаскивая деревяшку
из песка, переставлял ее на другое место, она снова уходила в сыпучую почву, и снова мужик изгибался набок.
Оратор медленно
вытащил руки свои из-за спины и скрестил их на груди, продолжая жужжащим голосом...
Он был сильно пьян, покачивался,
руки его действовали неверно, ветка не отрывалась, — тогда он стал
вытаскивать саблю
из ножен. Самгин встал со стула, сообразив, что, если воин начнет пилить или рубить лавр… Самгин поспешно шагнул прочь, остановился у окна.
Князь, не теряя присутствия духа, вынул
из бокового кармана дорожный пистолет и выстрелил в маскированного разбойника. Княгиня вскрикнула и с ужасом закрыла лицо обеими
руками. Дубровский был ранен в плечо, кровь показалась. Князь, не теряя ни минуты, вынул другой пистолет, но ему не дали времени выстрелить, дверцы растворились, и несколько сильных
рук вытащили его
из кареты и вырвали у него пистолет. Над ним засверкали ножи.
Тогда только с ужасом очнулся он, когда страшная
рука, протянувшись
из фризовой шинели, ухватила его за ухо и
вытащила на средину класса.
Мы с Евсеичем стояли на самом высоком берегу Бугуруслана, откуда далеко было видно и вверх и вниз, и смотрели на эту торопливую и суматошную ловлю рыбы, сопровождаемую криком деревенских баб, мальчишек и девчонок; последние употребляли для ловли рыбы связанные юбки и решета, даже хватали добычу
руками,
вытаскивая иногда порядочных плотиц и язиков из-под коряг и
из рачьих нор, куда во всякое время особенно любят забиваться некрупные налимы, которые также попадались.
Один раз, когда мы весело разговаривали с бабушкой, рыжая крестьянская девчонка подала ей свой клочок пуха, уже раз возвращенный назад; бабушка посмотрела на свет и, увидя, что есть волосья, схватила одной
рукою девочку за волосы, а другою
вытащила из-под подушек ременную плетку и начала хлестать бедную девочку…
Александр молча подал ему
руку. Антон Иваныч пошел посмотреть, все ли
вытащили из кибитки, потом стал сзывать дворню здороваться с барином. Но все уже толпились в передней и в сенях. Он всех расставил в порядке и учил, кому как здороваться: кому поцеловать у барина
руку, кому плечо, кому только полу платья, и что говорить при этом. Одного парня совсем прогнал, сказав ему: «Ты поди прежде рожу вымой да нос утри».
Ромашов
вытащил шашку
из ножен и сконфуженно поправил
рукой очки. Он был среднего роста, худощав, и хотя довольно силен для своего сложения, но от большой застенчивости неловок. Фехтовать на эспадронах он не умел даже в училище, а за полтора года службы и совсем забыл это искусство. Занеся высоко над головой оружие, он в то же время инстинктивно выставил вперед левую
руку.
— Постой, что еще вперед будет! Площадь-то какая прежде была? экипажи
из грязи народом
вытаскивали! А теперь посмотри — как есть красавица! Собор-то, собор-то! на кумпол-то взгляни! За пятнадцать верст, как по остреченскому тракту едешь, видно! Как с последней станции выедешь — всё перед глазами, словно вот
рукой до города-то подать! Каменных домов сколько понастроили! А ужо, как Московскую улицу вымостим да гостиный двор выстроим — чем не Москва будет!
— Благодарим покорнейше, — ответил солдат хмуро и удалился, держась за щеку, а я бросился в приемную и сидел там некоторое время, охватив голову
руками и качаясь, как от зубной у самого боли. Раз пять я
вытаскивал из кармана твердый окровавленный ком и опять прятал его.
— Еще бы! тот его за уши
из грязи
вытащил, — проворчала Марфа Тимофеевна, и спицы еще быстрее заходили в ее
руках.
— Это правда, Кшецынский, правда, что ты ничего не видишь! Не понимаю, братец, на что у тебя глаза! Если б мне не была известна твоя преданность… если б я своими
руками не
вытащил тебя
из грязи — ты понимаешь: «
из грязи»?.. право, я не знаю… Что ж, спрашивал что-нибудь городничий?
Всегда умиляло и наполняло душу светлою радостью го, что у каждого человека есть свой ангел-хранитель. Он невидимо стоит около меня, радуется на мои хорошие поступки, блистающим крылом прикрывает от темных сил. Среди угодников были некоторые очень приятные. Николай-угодник, например, самый
из всех приятный. Ночью под шестое декабря он тайно приходил к нам и клал под подушку пакеты. Утром проснешься — и сейчас же
руку под подушку, и
вытаскиваешь пакет. А в нем пастила, леденцы, яблоки, орехи грецкие, изюм.
С мужчин срывали часы, нагло, лицом к лицу, запускали
руку в карманы и
вытаскивали бумажники, с женщин рвали цепочки, браслеты, фермуары, даже вырывали серьги
из ушей, не говоря уже о шалях и бурнусах, которые просто стягивались с плеч, причем многие даже сами спешили освободиться от них,
из боязни задушиться, так как застегнутый ворот давил собою горло.
Руки мне жгло и рвало, словно кто-то
вытаскивал кости
из них. Я тихонько заплакал от страха и боли, а чтобы не видно было слез, закрыл глаза, но слезы приподнимали веки и текли по вискам, попадая в уши.
— Постой… Савин, Савин… Николай Герасимович, — вдруг заговорил как бы сам с собою Алфимов и опустил
руку в боковой карман своего сюртука и
вытащил из него объемистую грязную тетрадь серой бумаги, почти всю исписанную крупным старческим почерком.
Вахтенный
вытащил руку из кармана. Его тяжелые глаза совершенно проснулись, и в них отметилась нерешительность чувств — помесь флегмы и бешенства. Должно быть, первая взяла верх, так как, сжав губы, он неохотно наклонил голову и сухо ответил...
Граф
вытащил из-под головы
руку и махнул ею.
С того дня он уж ей не давал покоя: куда бывало она ни пойдет, он уж тут как тут, идет ей навстречу, улыбается, мычит, махает
руками, ленту вдруг
вытащит из-за пазухи и всучит ей, метлой перед ней пыль расчистит.
Хозяин ничего не ответил. Он
вытащил из-под стола небольшой чемодан, сел и стал ждать. По губам и по
рукам его было заметно, что он волновался, и Тетка слышала, как дрожало его дыхание.
Его
вытащили. Оська с остервенением кинулся его бить, но другие не пустили. Спирька пришел в себя, беспомощно стоял и с удивлением глядел на свои залитые кровью
руки, и как ручейки крови бежали с лица на нижнюю рубашку, выглядывавшую
из разрывов верхней. Кровь не капала, а бежала быстрыми ручейками. Лелька сказала...
А что всего страннее, так это то, что один
из солдатиков, запустив черту за пазуху свою
руку,
вытащил оттуда на шнурке старый медный крест с давленною надписью: «Да воскреснет Бог и расточатся врази Его».
Ранним утром к городской пристани тянулся обоз со спиртом. Проходя дорогой мимо кладбища, мужики заметили в канаве какую-то необыкновенную группу и остановились, но, разглядев в ней синее лицо человека, над которым сзади возвышалась рогатая морда черта, бросились прочь. Застывший Ахилла, собрав все силы и позвав мужиков, велел им смотреть за чертом, а сам
вытащил из канавы
руку и перекрестился.
Чтобы искупить свои прегрешения, он пускался на отчаянное средство: навешивал на себя все картонки, узелки, пакеты и свертки, брал в
руки саквояжи, подмышки два дамских зонтика и превращался в одного
из тех фокусников, которые
вытаскивают все эти вещи
из собственного носа и с торжеством удаляются со сцены, нагруженные, как верблюды.
Гудаевский
вытащил из детской за
руку навзрыд плачущую, испуганную Лизу, привел ее в спальню, бросил матери и закричал: — Вот тебе девчонка, бери ее, а сын у меня остается на основании семи статей семи частей свода всех уложений.
Но в это время уже Гудаевская вбежала в кабинет, бросила Лизу отцу,
вытащила сына из-под стола, ударила его по щeке, схватила за
руку и повлекла за собою, крича...
Приперев плотно дверь и поправив в очаге огонь, Кишкин присел к нему и
вытащил из кармана правую
руку с онемевшими пальцами: в них он все время держал щепотку захваченной
из ковша пробы.
— Полно ж упираться, лебедка, выходи! — сказал широкоплечий Нагиба,
вытащив на средину избы Григорьевну. — Кой черт! Да это старая колдунья! — закричал он, выпустив ее
из рук.
Рыбак, стоявший возле меня на плотине огромного пруда,
вытаскивая небольшую рыбу, вдруг почувствовал на удочке такую тяжесть и упорство, что едва не выронил
из рук удилища, но, приняв это за неожиданное движение какой-нибудь средней рыбы, стал тащить с большею силою и выволок на плотину порядочную щуку.
Вместо ответа, Татьяна Власьевна, собрав остатки своих дряхлых сил, не с старческой живостью вцепилась в волоса Михалки обеими
руками и принялась его таскать
из стороны в сторону, как бабы
вытаскивают из гряды куст картофеля или заматеревшую редьку. Михалко совсем оторопел от такого приема и даже не защищался, а только мотал своей головой, как пойманная на аркан лошадь.
Она взяла
из вазы, ласково протянув мне, а я машинально сжал его — георгин цвета вишни. Затем я, также машинально, опустил
руку в карман и
вытащил потемневшие розовые лепестки, которыми боялся сорить. Дама исчезла. Я понял, что она хотела сказать этим, значительно позже.
И так как он это производил не
из какой-нибудь корысти, но единственно по привычке, и, позабывши совершенно о своем карасе, уже разглядывал, что бы такое стянуть другое, не имея намерения пропустить даже изломанного колеса, — то философ Хома запустил
руку в его карман, как в свой собственный, и
вытащил карася.
Григорий лежал в том положении, в каком
вытащили его
из воды:
руки его были закинуты за голову, лицо обращено к лугу; но мокрые пряди черных кудрявых волос совсем почти заслоняли черты его.
— Безмятежный ты этакой! Что ты наделал! Ах ты, разбойник такой!.. Мало тебе, окаянному! Мало! — жалобно заговорил Аким, грозно подымая левую
руку, между тем как правая
рука его спешила
вытащить из-за пазухи кусок лепешки, захваченный украдкою во время обеда.
Я сам вынимал каждую жерлицу, и на одной
из них сидела большая щука, которую я
вытащил с помощию Евсеича и с торжеством нес на своих
руках до самого дома.
И с последними словами неизвестный вырвал
из рук Короткова бумагу, мгновенно прочел ее,
вытащил из кармана штанов обгрызанный химический карандаш, приложил бумагу к стене и косо написал несколько слов.
Князь проворно вынул свой бумажник,
вытащил из него первую, какая попалась ему под
руку, ассигнацию и подал ее девочке: это было пять рублей серебром.
Таков он был во всех случаях жизни: ныне,
из тщеславия, готов играть своею жизнью на концах копьев, пуститься в новый крестовый поход, завтра не дотронется до булавки, не замарает ноги, чтобы спасти погибающего; ныне, у ног врага, которого вчера бил, целует у него
руку, завтра готов повторить с ним римскую сцену, если б она опять представилась; ныне сажает вас на первое место за своей трапезой, осыпает вас всеми почетными именами,
вытаскивая их
из словаря приличия и уважения; завтра, по первому намеку прохожего цыгана, без всяких исследований, оборотится к вам спиной, заставит вас ждать у ворот своего замка, если вы имеете в нем нужду, и встретит вас с своей баронской высоты словами: «Здорово, любезный мой!» Такие характеры нередки.
— В Уплис-цихе, отец! — сказала я твердо, — в пещере… во время грозы. Он спас меня,
вытащил из бездны, в ту ночь, когда я вывихнула
руку и потеряла Смелого.
Агафья тем временем всунула
руки и голову в печь,
вытащила из нее горшок с ячменной кашицей, приправленной чесноком и свиным салом. Савелий достал с полки ковригу ржаного хлеба, толокно, и все это они поставили с поклоном перед своими гостями.
Подле этой поднявшейся головы поворачивался пленник, рейтар ливонский, лежавший навзничь и силившийся
вытащить руки из веревочных пут.